Казахстан берет на себя огромные риски сотрудничая с «Росатомом», которых можно было бы избежать при работе с французскими или корейскими партнерами
Летом этого года стало известно, что власти Казахстана выбрали российскую госкорпорацию «Росатом» лидером консорциума по строительству первой атомной электростанции в стране, до выбора в число основных претендентов на эту роль входили также китайская компания ChinaNationalNuclearCorporation (CNNC), корейская Korea Hydro & Nuclear Power (KHNP) и французская компания Électricité deFrance (EDF). Российская компания уже начала подготовительные работы для строительства АЭС рядом с поселком Улькен Алматинской области, между тем, такой выбор несет большие риски для страны, которые наша редакция решила рассмотреть подробнее.
Риск первый: Международные санкции
Еще в конце октября прошлого года Министерство финансов США внесло в санкционные списки две компании российской госкорпорации «Росатом» — «Росатом Цифровые решения» и «Росатом микроэлектроника».
«Росатом Цифровые решения» входит в структуру блока цифровизации «Росатома», занимается продвижением и продажей цифровых продуктов и решений, разрабатываемых предприятиями и организациями этой госкорпорации.
«Росатом микроэлектроника» была создана для разработки элементов электроники и оборудования автоматизации на их основе.
Обе подсанкционные в США организации принимают непосредственное участие в проектировании и строительстве атомных станций этой корпорации. А значит, будут работать и над казахстанским проектом в случае выбора их материнской компании вендором строительства, что увеличивает риски подпадания этого проекта под вторичные санкции западных стран.
Тут стоит отметить, что это не первые санкции в отношении структур «Росатома» — в августе 2024 года в США вступил в силу запрет на импорт из России в Соединенные Штаты необлученного низкообогащенного урана до 2040 года.
Запрет, правда, вышел неоднозначным: как уточнил Госдепартамент Штатов, новые нормы предусматривают наличие исключений до января 2028 года, что позволяет в некоторых случаях продолжить закупки в России.
Тут стоит отметить, что Россия располагает примерно 44 % мировых мощностей по обогащению урана и поставляет примерно 35 % импортируемого США ядерного топлива, так что в одночасье отказаться от российского урана у Соединенных Штатов физически не получится. Но первые шаги в этом направлении Министерство энергетики США уже сделало, сообщив в мае о намерении начать закупку обогащенного урана для ядерных реакторов у американских производителей на сумму $3,4 млрд.
Соответствующие контракты рассчитаны на 10 лет, то есть являются достаточно долгосрочными. Энергетическое ведомство также уточнило, что американские власти будут считать российским необлученный низкообогащенный уран, если он ранее был передан в другие страны из РФ в рамках обмена или иным путем. На такие поставки также будет распространяться введенный запрет – и это также вызывает риски затруднений поставок казахстанского урана в Штаты.
Между тем, в прошлом году объемы продажи казахстанского урана в США выросли почти в 5 раз, до уровня 2,6 тыс. тонн, выручив при этом $322,9 млн ($313,5 млн за природный и $9,2 млн за обогащенный уран).
На сегодня, по данным Министерства энергетики Казахстана, у «Казатомпрома» имеются действующие контракты на поставки урановой продукции до 2032 года со многими американскими компаниями, в частности с Southern Company, Constellation, Duke Energy.
Тем временем, в середине ноября прошлого года Россия ввела ответные временные ограничения на экспорт обогащенного урана в США – и на фоне этого противостояния Казахстан, который является мировым лидером по добыче урана (более 40% от общемировой добычи) получает шанс на увеличение поставок в те же Штаты, однако выбор в пользу «Росатома» при строительстве АЭС может создать определенные трудности для наращивания экспорта урана.
Отметим, что казахстанским властям уже сейчас приходится искать достаточно сложные пути решения санкционных проблем в разных отраслях экономики – и вплетать в этот перечень дополнительно ядерную энергетику Астана вряд ли хочет, чего можно избежать при использовании альтернативы в виде французских и корейских конкурентов «Росатома».
Также альтернатива могла бы заключаться в создании международного консорциума, который составят компании из нескольких стран. Но и в этом случае возникает вопрос, захотят ли европейская и восточноазиатская компании работать в одном проекте с подсанкционным «Росатомом», поскольку такое соседство может привести к вторичным санкциям и в отношении них.
Кстати, консорциум россиян с китайской CNNC также весьма сомнителен в свете прошлогодней истории с отключением платежных карточек российского «Газпромбанка» от платежной системы Union Pay после введения в отношении этой российской финансовой структуры санкций со стороны США. Напомним, что Union Pay – крупнейшая платежная система в мире, опередившая Visa и Mastercard, принадлежит Китаю, который не рискнул идти на конфронтацию со Штатами в банковской сфере.
И вряд ли Пекин рискнет пойти на такую конфронтацию ради создания консорциума по строительству АЭС в Казахстане. То есть создать международный консорциум с участием российской атомной госкорпорации в ближайшее время будет весьма проблематично – и в Астане это, похоже, прекрасно понимают.
Так что первую АЭС в Алматинской области «Росатому» придется, скорее всего, строить в одиночку, а не в консорциуме, как было заявлено ранее, либо не строить вообще. Потому что Казахстан вправе отказаться от сотрудничества с «Росатомом». И не случайно в кабинете министров еще в октябре прошлого года заявили, что правительство Казахстана в контракте на строительство атомной электростанции обязательно будет учитывать возможные санкционные риски в случае участия в проекте российской компании, поскольку их вероятность слишком велика.
Риск второй: Проблемы с финансированием
Но если санкционные последствия напрямую на сам процесс строительства АЭС вряд ли могут повлиять, то тот факт, что российские энергетические компании испытывают проблемы с финансированием, является весьма реальной угрозой срыва сроков введения станции в действие (власти Казахстана настаивают на том, что она должна заработать до 2035 года, поскольку у страны уже сейчас имеются проблемы с дефицитом электроэнергии).
Проблемы эти полноценно проявились нынешним летом, когда другая российская государственная компания, Интер РАО, отказалась от строительства трех угольных станций в Казахстане стоимостью около 2,7 миллиарда долларов из-за того, что не смогла привлечь финансирование под эти проекты в Кокшетау, Семее и в Усть-Каменогорске.
«Существует мировая практика: компании, которые строят те или иные объекты и привозят из своей страны в другую страну оборудование, все они получают экспортное финансирование. Экспортное финансирование подразумевает сниженную процентную ставку. То же самое здесь, компания Интер-РАО, обязуясь построить электрические станции у нас, должна была получить экспортное финансирование по недорогой ставке. К сожалению, они не смогли это сделать. Поэтому было принято решение построить станции самостоятельно», — прокомментировали в июле этого года ситуацию с отказом Интер РАО в правительстве Казахстана.
А в конце июля этого года во время выступления перед Государственной комиссией РФ по энергетике первый замгендиректора госкорпорации «Росатом» Андрей Петров открыто признал, что компания вынуждена обращаться за государственной поддержкой: у нее есть ресурсы для выполнения текущих работ, но к 2027 году ей потребуются финансовые вливания для реализации новых проектов, уточнил Петров.
Ранее глава «Росатома» Алексей Лихачев уточнил, что компании нужна поддержка в виде субсидирования ставки или предоставления особых ресурсов, при этом представители госкорпорации уклонялись от указания требуемой им суммы и названия проектов, финансирование которых находится под вопросом.
И это наводит на определенные размышления о судьбе проекта по строительству первой казахстанской АЭС, поскольку вряд ли российская госкорпорация, встав перед выбором – сворачивать ей проекты в России или за рубежом, секвестирует внутренние проекты в своей стране.
То есть при возникновении у «Росатома» финансовых проблем первым под «сокращение» может попасть казахстанский проект, стоимость которого оценивается примерно в $15 млрд (при этом эксперты говорят о возможности удорожания АЭС в процессе ее проектирования и строительства до 50%).
Продолжение следует
Андрей Вильде, специально для «Ведомостей Казахстана»
